Олег сидел за рулем одного из внедорожников, второй вела его жена Елена. На заднем сидение в беспамятстве полулежал Филипп — в реале красивый высокий блондин, его поддерживала старшая дочь Лада, студентка-первокурсница института иностранных языков. Олег поглядывал за ними в зеркальце и видел искреннее волнение дочери. Она сразу же прониклась заботой к красивому беспомощному иноземцу. Но Олег не очень волновался за возможный инсульт от проникающего удара. Человек-пень, появившийся в момент поединка вместе с Марком — рыцарем Гедеоном, явно хорошо умел врачевать — остановил утечку жизненной силы. А это значило, что в реале боевая травма Филиппа — сильный удар, сродни боксерскому нокауту и легкому сотрясению мозга.
Олег медленно подъезжал к главным заводским воротам КПП, когда дорогу им частично перегородил автобус в армейской раскраске. Фаладе пришлось сбросить скорость до минимума, а потом и вовсе остановиться.
Из здания заводоуправления под конвоем вооружённых солдат в полевой форме выводили группу арестованных. Это были Воины Зеленого ордена. Они шли попарно четко и без суеты. В середине этой небольшой процессии Олег сразу заметил статного блондина с благородной проседью на висках — и понял, что это и есть тот самый зелёный трехточечный магистр, с которым они раньше бились в поединке, а после, буквально с час назад, держали в астрале общий рубеж, защищая подход к красному столпу. Магистр был не в наручниках и шел совершенно спокойно, сохраняя истинно рыцарскую выправку.
Он обернулся на шум мотора и разглядел сквозь лобовое стекло Олега. На секунду замер и уважительно, вскинул в приветствии ладонь. Причем сделал это не демонстративно, чтобы не привлечь внимание конвоя. Олег нажал на тормоз и вышел из машины. Не обращая внимания на удивленный взгляд ближайшего конвоира, Фалада выпрямился перед бывшим противником и прижал кулак к груди, отдавая высший воинский салют. Магистр на ходу ответил глубоким, почтительным кивком, принимая приветствие недавно посвященного им самим в рыцари Вольфрама. И на его лице не было ни обиды, ни злости, а только уважительная, приветливая улыбка. Это длилось буквально мгновение, а после конвой настойчиво увлёк его внутрь раскрытых дверей автобуса, и блондин скрылся за темными стеклами.