Пока Гедеон и Олег вели свой утончённый, почти балетный поединок с зелёным магистром и его рыцарем — с безупречными батманами, глубокими плие и церемонными рыцарскими салютами, — с противоположной стороны завода донёсся глухой, тектонический грохот. Жестяные стены огромного ангара завибрировали, запев на высокой, тревожной ноте. Сразу несколько мощных залпов разорвали сумерки, и фиолетово-розовое небо над заводским двором на долю секунды ослепительно побелело, обнажив рваные силуэты призрачных старых цехов.
Гедеон резко обернулся. От дальних ворот, где держали оборону сибирские шаманы и двое прикомандированных граничар, донеслись яростные выкрики — в них не было боевого азарта, скорее удивление, смешанное с нарастающим испугом.
— Марк Иосифович, у них что-то пошло не по сценарию, — глухо бросил Олег, не опуская скрещенных клинков и удерживая дистанцию — там, похоже, кто-то пошел на прорыв. В лобовой штурм.
— Слышу, — Гедеон на мгновение замер, обернувшись на зелёного магистра, который замер напротив них в идеальной, словно отлитой из бронзы классической стойке, сохраняя абсолютное хладнокровие.
— Но мы же не можем просто развернуться и уйти, — Олег тяжело выдохнул сквозь зубы. — Эти гады не позволят.
— Можем. Если оставим вместо себя правильную замену. Сейчас я с ним по-быстрому перетолкую, они, похоже, люди вменяемые, — Гедеон коротко повёл запястьем, и тяжёлый боевой топорик мгновенно растворился в воздухе, словно его и не было.
Банкир выпрямился во весь рост перед удивлённым противником и… сделал чёткий, чисто баскетбольный жест остановки игры, жёстко прижав правый кулак к открытой левой ладони. Повисла звенящая тишина. Оба зелёных рыцаря синхронно замерли, кончики их мечей опустились к земле в знак согласия. Они приняли перемирие. Тогда Гедеон плавно показал рукой себе за спину и закрутил ладонями — выдал вполне современный, понятный любому спортсмену жест замены игрока, после чего почтительно прижал руку к груди, безмолвно прося о любезности.
Магистр церемонно склонил голову и указал остриём на снова повисший в воздухе сбоку призрачный циферблат секундомера. На матовом стекле вспыхнула багровая цифра «3» — пошёл неумолимый обратный отсчёт трёхминутного тайм-аута.
Марк Иосифович стремительно развернулся к застывшему над лежащим неподвижным Филиппом Федоту-пню, молчаливому кату и тёмной, угловатой фигуре Лёши, кутавшейся в бутафорский балахон смерти.
— Я — туда, на штурм, а здесь нужно закрыть дыру, — отрывисто бросил банкир. — Меня надо подменить. Ты, парень, сможешь подержать?
— Без проблем и по кайфу! — нахальный, звенящий студенческий голосок молодого Толоконникова развеял напряжение. В нём не было ни капли замешательства или страха.
— Ты, студент, не выпендривайся и не умничай, — жёстко осадил его Гедеон. — Против тебя будут профессиональные кадровые воины. Твоя задача — продержаться ровно один раунд. Счёт пойдёт на секунды. Увидишь, что прижимают — просто остановись, опусти оружие и сдавайся. Они на поражение не бьют, им нужна легальная сделка. Олег потом перехватит инициативу и разберётся сам.
— И что, за весь раунд ни разу им не прописать? Даже обидно как-то, — Лёша усмехнулся где-то в глубине своего бездонного капюшона.
— Если сможешь — пробуй, хуже точно не будет. Кто со мной на дальние ворота? — Гедеон обернулся к жутковатой мумии палача — Пойдёте, уважаемый?
— Отчего же не подсобить доброму человеку, — глухим голосом отозвался кат.
— Всё, мы ушли. Алик, не геройствуй. Просто тяни время, — напоследок бросил банкир Олегу, и наклонившись прошептал — нутром чую сейчас что-то изменится.
И Гедеон буквально растаял в воздухе вместе с катом.
Олег шумно перевёл дыхание и сделал полшага вправо, освобождая пространство для нового напарника. Внутри у него всё горело от дурного предчувствия.
— Интересно, кого из нас они теперь выберут для атаки?
Зелёный магистр, скользнув взглядом по Олегу с новым напарником, выставил вперёд руку и указал прямо на Лёшу. Олег недовольно подобрался, готовый в любой момент сорваться на перехват, но его новый напарник с явным удовольствием шагнул вперёд и встал напротив магистра.
В ту же секунду дешёвый театральный балахон на студенте лопнул и осыпался прахом, а вместо него на парне проявилась тяжёлая, плотная тёмная куртка с нашитыми пластинами, с наглухо застёгнутым воротом и глубоким кольчужным капюшоном. На руках буквально вздулись массивные перчатки, усиленные литыми металлическими пластинами на костяшках и устрашающими шипами. Но больше всего Олега поразило оружие — в ладонях Лёши лежала не сабля, не шпага и не топор, а длинная, окованная железом незнакомая жердь с перекладиной, увенчанная тяжёлым гранёным остриём.
И тут прямо над головой Лёши, с сухим щелчком загорелся астральный маркер — одинокая, яростно сияющая точка. Сержант.
Олег потерял дар речи: этот наглый студент, оказывается, уже был обстрелянным, явно имел за плечами официальные боевые зачёты и прекрасно понимал правила игры. Но одноточечный сержант против трёхточечного магистра — это всё равно пахло поражением и разгромом.
— Лёша, тормози, не надо. Дай мне, возьми себе второго — тихо, сквозь зубы попросил Олег указав на другого зеленого рыцаря.
— Князь сказал: «Помоги им», — голос парня мгновенно утратил всю студенческую дурашливость, став пугающе спокойным, холодным и будничным. — Он сейчас на штурме, у него свои дела. И он велел мне прикрыть эту точку. Значит, стоим здесь.
— Ты, дурак, не понимаешь, против какого монстра лезешь! — Олег почти зло зашипел.
Лёша просто отмахнулся, вскользь оглядел идеальную фигуру зелёного магистра, стоявшего в эталонной, учебной стойке. Потом повернулся к Олегу и неторопливо поудобнее перехватил древко своего странного шеста.
— Осторожно, он вообще не совершает ошибок!
— Я тоже не совершаю ошибок, — отрезал Лёша всё тем же нахальным мальчишеским тоном и, не дожидаясь судейского сигнала, сделал шаг на разделяющую их черту.
Олег внимательнее пытался рассмотреть что у парня в руках:
— Лёша… Это что у тебя, копьё?
— Не. Получше.
Зелёный магистр, сообразив, что против него выходит не посвященный им в рыцари Олег, а всего лишь сержант, позволил себе лёгкое, едва заметное движение плечами — почти насмешливое. Он опустил меч вниз, давая понять, что готов принять вызов, но не воспринимает его всерьёз. Наверняка на его лице, скрытом шлемом, можно было угадать лёгкую, снисходительную улыбку.
И в этот момент загремел чистый, медный гонг, извещая о начале раунда — три минуты истекли. Олег с доставшимся ему в противники рыцарем встали в боевую стойку. Магистр против молодого бойца спокойно замер в полной готовности.
Но Лёша не стал тратить ни секунды на уставной политес. Он не сделал ни одного церемонного шага в сторону, не выставил оружие для традиционного рыцарского приветствия, а вместо этого последовал взрывной, короткий и страшный рывок вперёд. Молниеносно, как пушечное ядро, прямо в геометрический центр безупречной стойки магистра.
Зеленый рыцарь, очевидно выросший на строгих правилах классической академии, привыкший к идеальной дистанции, к затяжным «батманам, плие и обманным финтам», от такой дворовой наглости на долю секунды опешил. Ему просто не пришло в голову, что кто-то может атаковать так грязно, просто и прямолинейно.
Этого мгновения Лёше хватило с избытком.
Студент кошачьим движением ушёл вниз, проскальзывая под свистящим лезвием меча. Тяжёлый шест, снабжённый мощной поперечной перекладиной-рогами, с глухим скрежетом захватил гарду и рукоять рыцарского оружия.
Олегу показалось, что время остановилось. И он понял, что в руках у мальчишки было вовсе не рыцарское оружие — это была старинная охотничья рогатина. Не для поединков, а для кабана, прущего напролом. Кабанья. Простая, грубая и безжалостно эффективная. И массивный, идеальный меч магистра вылетел из его руки, кувыркнулся в воздухе, рассыпая искры. Он с глухим металлическим звоном рухнул на светящуюся астральным светом бетонную землю. И всё закончилось.
Даже Олег со своим противником остановились.
Магистр от неожиданности сначала застыл, а потом инстинктивно попятился от угрожающего граненого наконечника простонародного оружия. Он недоуменно смотрел на свою пустую ладонь в латной рукавице. Над его головой по-прежнему тускло горели три элитные точки — но теперь это выглядело не как символ воинской доблести, а как издевательская насмешка судьбы.
Лёша молниеносно перехватил рогатину одной рукой, как пастуший посох, и с сухим стуком упёр гранёное остриё прямо в нагрудную пластину магистра.
— Ну что, дядя, — твёрдо и с весёлой угрозой произнёс студент. — Дальше повоюем, или ты уже всё понял?
Магистр медленно, с какой-то болезненной учтивостью, тяжело опустился на одно колено. Из-под забрала его нарядного шлема донёсся глубокий вздох — в нём не было злости, скорее бесконечное удивление. Он укоризненно и грустно покачал головой.
— Что, не по вашим рыцарским правилам? Так я не рыцарь, — ответил Лёша, отводя рогатину и закидывая её на плечо. — Я охотник. У меня свои правила. А ваш балет не люблю.