Рита, зависнув над землей, напряженно всматривалась поверх еле видного забора в сиреневый сумрак, окутавший обширный заводской задний двор. Рядом она слышала тихое потрескивание слабых еле заметных в темноте искр, пробегавших по махровой хламиде старого колдуна. Он замер, не шевелясь, подобно неживому сгустку тьмы. А прямо за спиной Риты колыхались призрачные тени двух старушек-свечек. Справа притихла Аида. Впрочем, она уже не раз начинала беспокойно вертеться, и ей уже неоднократно делали вежливые замечания немногочисленные зрители из числа обитателей заброшенного кладбища, чтобы она не привлекала внимания. Рыцарь Гедеон оказался прав, Рита с Аидой очень быстро привыкли к устрашающим фигурам древних призраков. А сражение за забором то разгоралось, то стихало. Рита ждала команды, впрочем подозревала, что Гедеон-Марк постарается не допустить их в гущу боя. Аида в нетерпении снова повисла у неё за спиной и злобно зашипела в ухо:
— Марго, чего мы на хрен ждем, когда уже пойдем? Там ребята пропадают. Я увидела по-моему Гарика, а Мишку нет, но их там у открытых ворот склада собралось несколько. И по ним бьют молниями. Больше нельзя ждать!
— Терпи, без команды нельзя. Я уже тоже замучилась ждать. Но нельзя, запрещено.
— А мне наплевать! — вдруг взорвалась Аида, её мордочка ящерки хищно оскалилась. — Это — твоё начальство, мне они никто, и твой дядюшка Гедеон тоже. Возьму и пойду сама, а ты торчи здесь и жди своего разрешения!
Тут в их спор вступил призрак колдуна. Он с едкой укоризной произнёс рокочущим басом:
— Нельзя без воина Гедеона, сударыня моя, никак нельзя. Своеволие это. Он нынче наш воевода, ему виднее когда иттити. Как скоро они с дьяковским катом и Федотом подоспеют, начнут, тогда и мы пособим. Ждать надобно еще.
Аида обиженно отодвинулась от них и продолжила напряженно и тревожно всматриваться поверх забора в сиреневую призрачную тьму заводского двора, разрываемую дальними всё более частыми вспышками зеленых искр. Там очевидно разгорался очередной раунд сражения…
… Где-то впереди — ближе к складским воротам — с треском рвануло, и по небу пробежал рой зеленоватых языков, похожих на разбежавшихся змей. Сырой ветер дохнул на них озоном и чем-то подземным, горьким. Из темноты донесся чей-то крик — неразборчивый, но, кажется, знакомый. Аида вздрогнула, потом вскинула голову и вдруг резко взлетела и двинулась вперёд.
— А ну назад! — прошипела Рита, перехватывая её за локоть. — Всех подставишь!
— Это Гарик кричал, — зло прошептала Аида, вырываясь. — Я уверена! Знаю его голос! И он кого-то зовёт! Они держат склад, но их прижали к воротам. И они там одни!
Рита обернулась к призракам — те молчали, упрямо глядя на заводской двор. Старшая Свечка в волнении сжала руки под подбородком, а другая — та, что Керосинщица — злобно хихикнула:
— Уж больно горяча твоя подруга, государыня. Таких первыми и сжирает огонь.
Колдун медленно повернул голову и глянул из-под клобука вспыхнувшими в темноте глазами:
— Не с места, девонька. Всё равно не успеешь. Вон уж как молнии чередуются — перед штурмом это. Ежели сейчас сунуться — раздавит.
Но Аида его уже не слушала.
Резкий вдох — наклонилась, и перепрыгнула через невысокий забор. С силой рванула вперед: чтобы успеть долететь до ворот ангара. Но на полпути её фигура коротко вспыхнула — защитный кокон резануло по касательной фиолетовым лучом, и воздух взвизгнул, как струна.
— АИДА! — Рита крикнула и, не дожидаясь команды, метнулась следом.
Посох в её руке отозвался вибрацией — живой, будто понял, что его сейчас пустят в дело. Рита двигалась зигзагами, почти касаясь земли, и короткими блоками принимала удары молний — два луча подряд сбила под углом, третий — парировала, развернувшись в прыжке. Она ощущала каждое своё движение, как дрожание болтающейся доски, как танцор чувствует пол под босыми ногами.
Колдун, тяжело вздохнув, сделал широкий шаг — и выступил за забор на открытое пространство двора. И тут же оказался под прицельным огнём. Но лучи на него, похоже, не действовали. Они будто проходили сквозь него, как вода в сухом песке. Колдун двигался неспешно, но уверенно, подобно камню, катящемуся по склону. За его спиной мелькали искры — и затухали, не касаясь окутанной мраком фигуры. Колдун летел, не касаясь земли, причудливыми рывками, отвлекая на себя большинство молний.
Аида уже была близко к воротам склада, когда её кокон снова рвануло. На этот раз — в спину. Её отбросило вбок, она сделала два судорожных движения и рухнула наземь.
— Держись! — крикнула Рита, но было ясно — Аида без сознания.
Рита невольно сжалась, пригнувшись, чтобы стать меньше мишенью. А потом быстрым движением скользнула к неподвижной Аиде, словно тень, опустилась рядом, заслонила собой, посохом приняв очередной удар. Луч, звякнув, рассыпался искрами. Потом отбила ещё один, с резким щелчком, будто металл о камень. Но посреди открытого поля они были в ловушке. Старый колдун старательно маячил перед ними, отвлекая стрелявших, впрочем, уже понявших, что их заряды ему не причиняют вреда. В его сторону даже не целились.
Но вдруг пространство рядом с ними дрогнуло. Как в масле кто-то провёл ножом — и из разрыва выплыл он.
Гедеон.
Он двигался молча, с вытянутой рукой, и перед ним тут же зажглись семь тонких вертикальных стержней — сияющих, трепещущих. Они встали в линию перед Ритой и недвижной Аидой, словно живые. Лучи отлетали от них с глухими всплесками, рассыпаясь в воздухе.
Гедеон приблизился к ним, склонился, поднял Аиду на руки — и, обернувшись к Рите, кивнул в сторону склада. Четверо бойцов, защищавших ворота, по его команде расступились, открывая проход.
— Вовнутрь. Быстро, — коротко скомандовал он.
Рита повиновалась без слов, всё ещё держа свой посох наготове.
За их спинами снова вспыхнуло, но свет рассеялся на невидимом барьере. Ангар встретил их приглушённой тишиной. Позади всё ещё гремело, но внутри было уже другое время — медленное, напряжённое, будто затянутое невидимой плёнкой.
Четверо защитников ворот с тревогой смотрели на спасенных девушек. Гедеон положил Аиду неподалёку от входа в сторонке на свернутый плащ. Рита присела рядом, тяжело дыша. Её пышная грива волос стояла дыбом, а посох дрожал в пальцах, будто живой.
— Впредь, — сказал Гедеон тихо, — действуем только вместе.
Колдун, откинув клобук, распластался навзничь рядом, обтер уродливый морщинистый лоб костлявой рукой и процедил:
— Окаянные девки… но живы. И ладно. А, Гедеон? Только без ката теперь не обойтись — обидится. Лечить ящерку только ему сподручнее, великое есть у него умение.
Но тут к ним неслышно приблизилась устрашающая худая фигура, почти скелет человека с лысым черепом, весь обтянутый красноватой кожей, тронутой пятнами тления. В костлявых руках он держал огромный топор.
— А ну, подвинься, любезный, — сипло прошелестел кат Гедеону. — Дай глянуть, что там с этой твоей ящеркой… Хребет ей задели, сейчас вправлю. А ты иди, воин, сейчас ведь снова пойдут супротивники. Я, как управлюсь, тебе подсоблю.
Гедеон кивнул и придвинулся к воротам, готовясь к бою. Обернулся к Рите, тихонько позвал: «Айрисс!» — и махнул, подзывая к себе. Рита молча кивнула, сжала руку Аиды и тоже направилась к выходу. На губах у неё появилась горькая усмешка.
— Она сказала, что пойдёт — и пошла.
— Упрямая, — с лёгким одобрением отозвался Гедеон. — И своих не бросает. Это правильно, и немало значит. — А после обратился к четвёрке защитников — Так, который из вас Гарик, а который Миша? — спросил он тех, что были тоньше и выше ростом, чем двое других покрупнее и покоренастее.
И тишина снова накрыла ангар — хрупкая, как стекло перед следующим залпом.