По широкой мраморной лестнице внутри большого особняка быстро спускался, на ходу надевая кепи, немолодой, стройный, элегантно одетый мужчина в светлом костюме, с плащом, перекинутым через руку. Генерал-полковник Веригин явно торопился, но всё же задержался на лестничной площадке у большого, в пол, зеркала, чтобы бросить на себя придирчивый взгляд и пригладить аккуратно подстриженные каштановые волосы без малейшей седины. Это был по виду настоящий джентльмен. До выхода из дома ему оставалось перейти лишь широкую гостиную, служившую приёмной, когда его со стороны кухни окликнула молодая красивая женщина в домашнем платье с крохотным подносом в руке.
— Евгений Александрович, — мило пропела она, — ваш кофе!
— Спасибо, душа моя, — откликнулся он с неуловимой досадой, но всё же бросил плащ в кресло у стены и с благодарностью принял чашечку из её рук. — Право, не стоило хлопот. Я бы выпил кофе позже, с Марком, он должен залететь за мной, чтобы я не стоял в пробках на въезде в город.
— Не люблю я ваших полётов. Позвони сразу, как доберётесь, Женечка.
— Хорошо, Галюшка, непременно. Я сегодня заночую в городе, завтра с утра много дел. К тому же надобно будет вечером посетить торжество в доме Бахметьевых. Помнишь, я говорил. У Маргариты сегодня день совершеннолетия. Подарок от нашей семьи я уже отослал
— Неужели Рите двадцать один? Поздравь её от меня.
— Непременно. Всё-таки жаль, что ты не пойдёшь со мной.
— Но там же будет Софья, она дружит с Басей Бахметьевой. Ей будет неприятно меня видеть.
— Да полно, дорогая! Тебе это только кажется.
— Она в последнее время много стала в мой адрес высказываться. Представь, она говорит, что моё имя Галина — это по-итальянски значит «курица». Какая-то детская дразнилка. Думаю, нам лучше с ней не встречаться.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Софья — хороший, надёжный человек, у нас с ней немало трудного, тяжёлого и прекрасного было в жизни. Но в старости, когда уже не работаешь и нет семьи, у любого испортится характер. Я поручил ей передавать на перевод научные статьи — какая-никакая работа. Спасибо за кофе, женушка. С нашим мальчиком говорила по интернету?
— Да, он звонил вчера. У них там лил дождь, и верховую прогулку отменили. Макс был расстроен.
— Будешь с ним разговаривать, скажи, что я буду рад, если он на каникулы прилетит домой, а не поедет с друзьями в Марокко на ралли.
Евгений Александрович взял с кресла плащ, неторопливо вышел из дома и остановился на ступенях между колонн. Галина вышла вслед за ним, обняла его и грустно сказала:
— Приезжай поскорее, я буду скучать. Ты где будешь ночевать, в городской квартире?
— Нет, думаю, в генеральском гостевом доме, дома сейчас не включена правительственная связь. А мне будут немало звонить.
Евгений Александрович поцеловал жену, легко сбежал по ступенькам и размашисто зашагал по мощёной дорожке. У поворота он обернулся, помахал Галине рукой. Потом свернул, ещё прошёл по дорожке, огляделся по сторонам и, убедившись, что его никто не видит, свернул в кусты к забору между двумя территориями — его усадьба примыкала к стене воинской части, а в заборе была большая прореха. Генерал Веригин ловко протиснулся в щель, аккуратно пробрался через заросли с другой стороны, затем отряхнул брюки и неторопливо пошёл по асфальтовой дороге вдоль армейских складов.
У открытых ворот ангара трое офицеров, увидев его, вытянулись и отдали честь. Веригин им просто кивнул и свернул мимо главного корпуса к бетонированной вертолётной площадке. Тут из стеклянных дверей главного входа вышла и пошла наперерез генералу молодая стройная женщина в военной форме с папкой в руках, за ней семенил красивый рыжий золотистый ретривер. Почему-то именно пёс придавал этой сцене какой-то несерьёзно-домашний вид, мало совместимый с деловой обстановкой воинской части. Генерал Веригин остановился и улыбнулся псу, который доверчиво подошёл и подставил бок, чтобы его почесали.
— Привет, Брюс, как твои собачьи дела? Здравствуйте, Аида! — Веригин приветливо взглянул в строгое лицо девушки.
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Вот последние сводки и поступившие из регионов сообщения с телекса.
Веригин кивнул, принял из её рук папку и быстро просмотрел несколько первых листов.
— Как прошло дежурство, какие происшествия?
— Полковник Лачин прислал сообщение о встрече с Артёмом Сабуровым сегодня в одиннадцать утра. Лачин будет вас встречать на лётном поле у Щукинской.
— Есть новости по нашим подопечным?
— Так точно, юго-восточный патруль ведёт две наиболее активные группы… Товарищ генерал-полковник, разрешите высказать своё мнение?
— Разрешаю.
— Создаётся ощущение, что они делают это демонстративно. Отвлекают внимание.
— Аида, сколько времени вы у нас в Отряде — год, больше? И напомните-ка, кто ваши руководители?
— В Отряде служу пятнадцать месяцев. Руководители по теории проникновения и камуфляжа — подполковник Кречетников и капитан Афанасьев, по теории психоблокировки — князь Гуриели, а по силовому прикрытию и активным контактам — полковники Лачин и Брусникин.
— Статус, разумеется, пока ещё «ассистент», «кандидат» или уже «специалист»? И когда магистерские экзамены?
— Так точно, пока «кандидат». Последний зачёт по специализации в конце августа. Первый магистерский балл через четыре месяца, а второй, если сдам первый, — ещё через полтора года.
— Я вами доволен… И ещё… Аида, не стоит быть всё время такой официальной, мы же не какие-то там солдафоны деревянные. Устав, конечно, важен, но мы — интеллектуальное подразделение. Давайте общаться иногда не так официально… А вот и вертолёт. Пойдёмте, поздороваемся с Марком Вайнштоком.
Они пошли к приземлившемуся невдалеке изящному вертолёту. От него навстречу им шёл, приветливо махая рукой, невысокий толстый человек. Веригин покосился на подобравшуюся Аиду.
— Неужели прошло уже пятнадцать месяцев, как вы с вашими граничарами присоединились к Отряду? Вот время летит! А Марк Иосифович, по сути, ваш крёстный.
— Скорее, крёстная — Рита Бахметьева, Евгений Александрович, — сказала сквозь зубы Аида. Вид у неё был совсем недовольный.
— Ну-ну, не стоит быть такой строгой… Привет, дорогой Марк, ты совсем не опоздал.
— Как можно, Евгений Александрович. Здравствуйте, Аида. Это вам.
Толстяк чуть смущённо поправил очки и протянул девушке свёрток, в котором явно угадывалась коробка конфет.
— Идите, садитесь, товарищ генерал, я сейчас… Что вы отворачиваетесь от меня, Аида?
— Послушайте, дорогой Марк Иосифович, я не для того дала вам ключи от своей квартиры, чтобы меня здесь доставали звонками соседи о каком-то сверхшикарном ремонте, который происходит в моё отсутствие. Я думала, что ваши сотрудники просто немного наведут порядок. Ну, отремонтируют там пару кранов или прибьют пару полок, а вы организовали ударную стройку века с дизайнерами и архитекторами. И скажите, для чего вы вздумали ремонтировать подъезд, делая чуть ли не мраморные ступеньки, дубовые перила и меняя лифт на какой-то сверхяпонский? А ещё мне жаловались, что ваши рабочие ремонтируют только до моего седьмого этажа, а выше всё осталось по-старому.
— Простите, я не знал. Обязательно поставлю это прорабу на вид. Не беспокойтесь, сделают всё в лучшем виде до самого последнего этажа, а ещё разобьют у подъезда сквер с газоном и собачьей площадкой, разрешение мэрии уже получили, — начал оправдываться Марк. Потом грустно вздохнул и присел, чтобы погладить пузо доверчиво развалившегося у его ног пса. — Как-то вы неприветливы со мной, Аида. Даже Брюс относится лучше.
— С чего вы взяли, что я к вам неприветлива? — Аида даже соизволила улыбнуться одними глазами. — Спасибо за конфеты. Попьём с девочками чай.
— Когда же у вас будет увольнительная? А то уже второй месяц безвылазно сидите здесь, в лесу.
Он выпрямился и пристально уставился прямо ей в глаза.
— Скоро будет, скоро. Я вам позвоню… Ладно, идите, Марк, генерал ждёт.
Марк не сдвинулся с места. Тогда Аида быстро чмокнула его в щёку и, не оборачиваясь, пошла к корпусу. Марк ещё немного постоял, провожая её счастливыми глазами, а потом, пригнувшись, спешно побежал к вертолёту. Он сел в кресло рядом с насмешливо улыбающимся Веригиным, пристегнул ремни и махнул рукой пилоту — мол, заводи. Лопасти медленно завертелись. А генерал наклонился к его уху и весело прокричал, перекрывая нарастающий шум винта:
— Какая же она всё-таки стерва, друг ты мой Маркуша! Любишь волевых женщин. И когда же ты, наконец, старый дурак, соизволишь жениться на этой будущей мадам Вайншток? Уже все в Отряде смеются. Просто как школьники!
Вертолёт плавно взмыл над высокими стройными соснами и лёг на курс в сторону огромного города, чья масса в золотистой утренней дымке угадывалась вблизи горизонта.